Леушино



Леушино
Игумения Таисия Леушинская

"Евангелие" Игумении Таисии

Самая любимая моя и самая дорогая книга была Святое Евангелие, в его словах я чувствовала не только сладость и утешение души, но и какую-то потребность ежеминутного, неразлучного с ним пребывания, а так как это было неудобно и невозможно, то я принялась изучать его наизусть.

Благодаря моей памяти, это мне было вовсе не трудно, и я скоро заучила на память славянским текстом слово в слово все евангельские события и учения у тех Евангелистов, где они излагались подробнее. Когда наступил наш последний выпускной экзамен по Закону Божию, то сама начальница института баронесса Фредерикс представила меня прибывшему для экзамена тогдашнему ректору Духовной Академии, впоследствии митрополиту Московскому и Киевскому, Преосвященному Иоанникию, объявив ему, что я знаю “все Евангелие наизусть”. Владыку, кажется, заинтересовало это, и он предложил мне прочесть ему наизусть из Евангелия святого Иоанна Богослова главы четырнадцатую, пятнадцатую и далее, прощальную беседу Спасителя с учениками. Я стала читать на память, начав с места: “Ведый Иисус, яко вся предаде Ему Отец в руце, и яко от Бога изыде и к Богу грядет.” (Ин.13, 3). Владыка, а с ним и все прочие присутствовавшие на экзамене слушали с большим вниманием, и никто не перебил меня ни одним вопросом. Когда я кончила, остановившись на последних словах четырнадцатой главы: “востаните, идем отсюду”, Владыка Иоанникий спросил меня: “Скажите, что за причина, побудившая вас изучать Евангелие наизусть? Это для институтки явление необычайное”. Я отвечала ему по чистой совести всю правду, ибо иного не сумела сказать: “Каждое слово Евангелия так приятно и отрадно для души, что мне хотелось его всегда иметь при себе, а так как с книгой не всегда удобно быть, то я вздумала заучить все, тогда всегда оно будет при мне в моей памяти”. Все присутствовавшие переглянулись между собой, но никто мне не возразил ничего, а Владыка продолжал: “Не можете ли вы сказать, что предложил Спаситель юноше, искавшему получить жизнь вечную?” Я ответила кратко. Он предложил мне рассказать словами Евангелия всю эту историю, что я и исполнила, начав со слов Евангелиста Матфея “се един некий рече Ему” из девятнадцатой главы, и далее до стиха двадцать седьмого (Мф. 19, 16-27). Когда я окончила, Владыка вдруг сказал, как бы сбивая меня: “Вот вы говорите, что для достижения совершенства Господь предложил не иное что, как “раздать имение нищим”; хорошо, я раздал нищим, вы раздадите нищим, вот они сделают так же, что же выйдет? Нищие нашими имениями обогатятся, а мы обнищаем, какое же тут совершенство?” Я объяснила, насколько умела, что эта заповедь не обязательна для всех, а только для предпринимающих совершенный, т.е. отличный от мирского, образ жизни, - нищета ради Христа и т.д. Владыка остался доволен ответами и уже более не спрашивал.

По окончании молитвы он подозвал меня к себе, благословив меня, он положил мне на голову свою правую руку и, держа ее, произнес: “Бог не оставит Своего дела! Ихже избра, тех и оправдает и направит на путь спасения вечного.” Затем он милостиво расспрашивал меня о том, есть ли у меня родители, какой образ жизни думаю я предпринять, и с отеческой любовью простился со мной. На следующий день он прислал мне чрез нашего священника книгу с его надписью, эта книга по сие время у меня сохраняется.