Леушино



Леушино
Леушино
Леушино

По святым местам Санкт-Петербургской епархии
С любовью к Отечеству земному и Небесному

 К  Дорогому Батюшке Иоанну Кронштадтскому.

Леушинский образ прав. И.КронштадскогоВряд ли в истории православной России можно сыскать другого такого пастыря, который был бы столь же известен, любим и почитаем верующими, сколь был любим и почитаем протоиерей Андреевского собора в Кронштадте - отец Иоанн Ильич Сергиев (1829-1908). Родившийся в бедной семье сельского причетника, своим самозабвенным служением Господу и людям, он постепенно возвысился до уровня апостольского подвига, снискав мировую известность и любовь миллионов соотечественников. И можно ли усомниться в том, что такой светоч веры православной был послан Господом для укрепления духа русского народа накануне страшных испытаний, сравнимых разве что с гонениями на христиан первых веков?

Своим примером и святой чудотворящей молитвой он подготовил к подвигу мученичества и исповедничества тех, кому вскоре предстояло крестным путем взойти на Русскую Голгофу и пострадать до самой смерти за веру Христову.
В своем поэтическом слове к первой годовщине кончины протоиерея отца Иоанна Кронштадтского его ближайшая духовная дочь и сподвижница игумения Таисия Леушинская в декабре 1909 года писала:
… И сердце стремится, о пастырь любимый,
Твою в благодарности память воспеть;
Усердия много, но немощны силы,
И слово слабеет – безмолвствует речь...
Что уж говорить о нас, недостойных и грешных.
Приступая к написанию этого материала, мы еще и еще раз молитвенно обращались к этому великому святому, пока, наконец, душа наша не согрелась надеждой, ум – мыслью, а сердце – еще большей любовью и радостью. Да простит нас Всемилостивый Господь за наши скромные потуги.
К счастью, радость общения с этим дивным старцем не ограничена лишь рамками исторического пространства и времени. Святые молитвы отца Иоанна и сегодня наполняют и согревают нас, позволяя делить с Дорогим Батюшкой многие скорби и радости.
Взаимная любовь, взаимные моленья, -
Вот цепь взаимная меж небом и землей; 
У Бога мертвых нет, все живы во спасенье, 
И пастырь Иоанн жив любящей душой, -
записала матушка Таисия в те же дни.
Здесь в Петербурге на Карповке с Иоанновского женского монастыря, где покоятся святые мощи праведного Иоанна Кронштадтского, и начался наш крестный ход по местам жизни и подвигов этого великого пастыря.
Невольно вспомнился нам один удивительный случай из нашей жизни. Года два тому назад привезли мы на Валаам только что изданную в Москве по заказу Валаамского монастыря нашу книгу о Валаамском старце-игумене Дамаскине ( Кононове, 1795- 1881 г.г.). Тогда в этой обители гостил архимандрит о. Кенсорин, духовник Псковского Спасо-Елеазаровского монастыря. Этот смуглый, с по-детски счастливой улыбкой монах рассказывал о тех временах, когда в течение 8 лет он был келейником последних Валаамских старцев (двое из которых - родом из Кронштадта). В конце 50-х годов власти позволили им вернуться из Ново-Валаамского монастыря (Финляндия) в Россию. Однако попасть на родной Валаам им так и не удалось (тогда в стенах бывшей обители размещался Дом престарелых и инвалидов), и они вынуждены были провести остаток своих земных дней в Псково-Печерском монастыре, где и познакомились со своим молодым келейником. Период общения о. Кенсорина с валаамскими старцами совпал со временем его монашеского становления. «Входя на послушание, вспоминал он,- я чувствовал их молитву, и сердце мое наполнялось Духом Святым». Эти великие старцы, рассказывал он, путем непрестанных трудов, подвига молитвы, поста и послушания приобрели образ Божий...
Особенно много, считает о. Кенсорин, они дали ему как духовные руководители, поддерживая молодого монаха на пути очищения его души. Отец Кенсорин в одной из своих книг говорит о том, что взирая на них, мы могли наглядно видеть людей, о которых нам пишут в житиях святых. Как-то трудно укладывается в нашем сознании, нашем воображении, говорит он, что эти жившие с нами люди совершали подвиги выше сил человеческих. «Конечно, не они совершали, как говорит праведный отец Иоанн Кронштадтский, но благодать, живущая в этих людях».
Сам о. Кенсорин полагает, что определяющим в его монашеском пути явилось благословение отца Иоанна Кронштадтского, некогда данное Добрым Батюшкой его матери, тогда еще 8-летней девочке, позже, в годы зрелости, горячо молившей Бога о том, чтобы хоть кто-то из ее пятерых детей стал служителем Божиим. Им и стал отец Кенсорин, наш тогдашний собеседник. Когда же мы в конце встречи подошли к архимандриту Кенсорину за благословением и желая вручить ему нашу книгу с дарственной надписью, он принял ее, поблагодарил и спросил: «Супруги? Идите-ка поближе, я благословлю вас крестом самого отца Иоанна Кронштадтского». То был суровый, тяжелый, серебряный крест с камешками, не тот, что мы привыкли видеть на фотографиях. Монах соединил наши головы, и мы почувствовали прикосновение этого необычайного креста. Благословил он и валаамского иеромонаха (ныне - игумена) о. Мефодия, бывшего с нами. От такой благодатной близости к этой святыне мы боялись даже вздохнуть и пошевельнуться. С тех пор мы уже не переставали думать об отце Иоанне Кронштадтском. И вот теперь, по прошествии лет, мы благоговейно склонили головы у гробницы со святыми мощами Дорогого Батюшки, помня прикосновение его креста. Здесь, в Свято-Иоанновской женской обители, некогда основанной и опекаемой им до конца своих дней, мы доподлинно ощутили молитвенную память о Кронштадтском праведнике. Ее несут в себе тысячи людей, которые и сегодня получают от него жизненно необходимую поддержку, помощь и вразумление.
Свято-Иоанновский монастырь
Еще в 1899 году в родном селе Сура (Архангельской губернии), на берегу Пинеги отец Иоанн основал Иоанно-Богословскую общину. В Петербурге же он замыслил создать подворье для приезжавших туда сестер. Всего за год было возведено здание трехэтажного храма в византийском стиле (арх. - Н.Н.Никонов). В 1901 году община была преобразована в обитель, а петербургское подворье – в Иоанновский женский монастырь. Любил свое детище на реке Карповке святой отец Иоанн, часто бывал здесь, служил литургии в главном верхнем храме, освященном в 1902 году во имя Двенадцати Апостолов и в нижней церкви, освященной еще ранее - в 1901 году во имя прп. Иоанна Рыльского, святого покровителя самого отца Иоанна.
В 1903-1908 г.г. в подвальном этаже здания была устроена небольшая церковь-усыпальница во имя святого пророка Илии и святой царицы Феодоры, чьи имена носили родители Кронштадтского пастыря. На другой день после его святой праведной кончины церковь была освящена (21 декабря 1908 г.), и он сам был упокоен в ней в беломраморной гробнице. Участвовавший в отпевании о. Иоанна священник отец Иоанн Альбов (как он замечает: «не относившийся к почитателям о. Иоанна Кронштадтского в строгом смысле этого слова», что придает его последующим словам еще большую ценность) в своих воспоминаниях писал: «Но что это за служба! Песни печальные, настроение же благоговейно-праздничное. Какая-то благодатная сила исходит от гроба и наполняет сердца присутствующих неземной радостью, словно окрыляет их, освобождает от чего-то. Осязательно чувствуется, что во гробе лежит святой, праведник и дух его незримо носится в храме и объемлет своею любовию и лаской всех собравшихся отдать ему последний долг». И далее замечает: «Из гроба его исходило какое-то духовное благоухание, ощущаемое духом…».
Многие чудотворения, начавшиеся еще при жизни о. Иоанна Кронштадского, продолжились и по его святой праведной кончине. Только в 1909 году у его гробницы совершились двенадцать исцелений, что было подтверждено документально. А к 1930-му году в книгах монастыря, по свидетельству автора полного жития святого Иоанна Кронштадтского И.К. Сурского, было записано свыше 100 таких чудес, «надлежащим образом засвидетельствованных». Об одном таком чуде свидетельствовал даже сам Владыка Макарий, получивший в 1913 году у гробницы о. Иоанна исцеление от экземы.
ioanahram2.jpg
Мы входим в нижний храм. Торжественно - благостно в месте последнего упокоения святого праведного отца Иоанна. При жизни тонко чувствовавший красоту и благолепие мира Божия, праведник сам щедро дарил сердечную любовь и красоту людям. Ощущается это и здесь, в этой тихой усыпальнице, наполненной светом и благоуханием цветов. «Честна пред Господом смерть преподобных Его».
Наш батюшка Кирилл служит молебен с местным священником. Коленопреклоненные, мы просим святых молитв Чудотворца, а после - поем величание, подходим под елеепомазание…
Рядом с отцом Иоанном упокоена первая настоятельница монастыря – матушка Ангелина. Неподалеку от ее также беломраморной гробницы под стеклом - частицы схимнического одеяния настоятельницы, ее крест. На стенах - фотографии Дорогого Батюшки и первоигумении, его духовной дочери и сомолитвенницы.
Поднимаемся в верхний храм в честь Двенадцати Апостолов. И эти своды, и этот высокий купол также были свидетелями вдохновенных молитв Кронштадтского чудотворца. А потому не удивительно, что здесь уже в наши дни произошло еще одно необыкновенное событие - чудо обновления иконы «Покрова Пресвятой Богородицы». И с этим связана целая история.
Как предрекалось Кронштадтским Батюшкой еще на рубеже веков, скоро в нашем отечестве наступила эпоха «нечестивых правителей». В своем слове на Новый 1907 год, еще задолго до разразившихся после событий, святой праведный Иоанн Кронштадский говорил: «Посмотрите, как мир близится к концу; смотрите, что творится в мире; всюду безверие, всюду наносится оскорбление Существу бесконечному, всеблагому; повсюду хула на Создателя, всюду дерзкое сомнение и неверие, неповиновение… повсюду потеря стремления к высоким, духовным интересам, ибо весь почти интеллигентный мир потерял веру в бессмертие души и вечные ее идеалы…». И вот уже через полтора десятка лет (в 1923 г.) монастырские здания - отобраны, а монахини – выселены. Но и в тайной монашеской общине, по-прежнему возглавляемой матушкой Ангелиной вплоть до ее кончины 8 февраля 1927 года, еще теплилась духовная жизнь, которой также вскоре пришел конец. Почитаемая всей Россией усыпальница чудотворца была осквернена, мраморное надгробие уничтожено, а само имя Кронштадтского пастыря оказалось под запретом.
Но русский народ всегда хранил сокровенную память о Добром Батюшке. Люди притекали к стенам осиротевшей обители с молитвами и упованием к своему заступнику, переписывали и собирали рассказы о его чудесах. Над окном усыпальницы кем-то из верующих был начертан православный крест, который много раз смывали. Но он появлялся вновь и вновь, пока, наконец, не был высечен на граните цоколя.
И только в 1989 году трудами митрополита Санкт-Петербургского и Новгородского Алексия (позже - Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II) здание монастыря было возвращено Церкви, и в нем возобновилась монашеская жизнь. А в 1990 году отец Иоанн был причислен к лику святых Поместным Собором Русской Православной Церкви.
Незадолго до освящения главного монастырского храма (1991 г.) матушкой Серафимой, нынешней настоятельницей обители, в одной из церквей Санкт-Петербурга был найден образ Божией Матери, держащей Свой Покров. Эту темную икону на холсте, натянутом на деревянный подрамник, и передали в дар возрождающемуся Иоанновскому монастырю для алтаря храма Двенадцати Апостолов. На ее реставрацию тогда не было ни времени, ни средств. А ровно через год после Пасхи произошло чудо – лик Богородицы сам обновился, просветлел. Происходило это поновление, по словам священнослужителей, постепенно: участок за участком иконы «расчищался», и краски приобретали яркость и насыщенность. К Пятидесятнице икона приобрела небесно-голубые тона и засияла тихим светом. Узнавший о том Святейший Патриарх благословил перенести икону из алтаря в храм для всенародного поклонения с еженедельным пением пред нею акафиста Покрову. Тогда же на обратной стороне холста открылась и надпись: «Писал сию икону священник Иоанн Смирнов. 1901 г. Лесна». Словно Сама Богородица засвидетельствовала память о Добром Батюшке Иоанне Кронштадтском сестер Свято-Богородицкой Леснинской женской обители, под окормлением и попечением которого они некогда находились.
На этой иконе Пресвятая Богородица, стоящая на облаке и простирающая над землей Свой Покров, изображена во весь рост. Вокруг нимба надпись: «Радуйся, Радосте наша, покрый нас от всякаго зла честным Твоим омофором». А внизу иконы – строка из акафиста: «Радуйся, безматерних сирот незримая Воспитательнице». Очи Богородицы и Заступницы рода человеческого наполнены слезами, ибо как Ей не плакать и не скорбеть о нас, грешных? Пред этим святым Ликом невольно погружаешься в молитвенно-покаянное состояние. «Пресвятая Богородице, спаси нас».
---
…Нам пора. Мы покидаем монастырь на Карповке, бросая прощальный взгляд на величественный византийский храм. Он отражается в тихой глади реки, обрамленной высокими гранитными берегами. И хочется верить, что никакое зло в мире уже не разрушит ни этого умиротворяющего покоя, ни светлой памяти о дивном Небесном покровителе монастыря и самого Санкт-Петербурга - святом праведном Иоанне Кронштадтском.
«Божий избранник»
Личность «всенародного пастыря» о. Иоанна Кронштадтского была явлена православному миру в канун предстоящих катастрофических потрясений грядущего ХХ века. Подобно тому, как тектонические подвижки земной коры в океанических недрах рождают огромную волну, обладающую гигантской потенциальной силой, так и личность о. Иоанна Сергиева стала ничем иным, как ответом русского православия на вызовы своего времени. Не случайно Таисия Леушинская, сомолитвенница и соратница о. Иоанна Кронштадтского, сравнивала служение о. Иоанна с апостольским служением, ибо только таким подвижническим путем, вплоть до мученичества, можно было устоять и удержать в вере народ перед надвигающейся социально-политической катастрофой.
Русское самодержавие, просуществовавшее к тому времени чуть более 300 лет, пало не иначе, как по промыслу Божию. Вспомним слова о. Иоанна, сказанные им у одра почившего в Ливадии Императора Александра III: «…я мертвых воскрешал, а Батюшку – Царя Александра III, не мог у Господа вымолить. Да будет на все Его Святая воля». Видимо, не в силах и апостольских изменять судьбы, «предрешенные в неисповедимых путях Божиих».
Вспомним, как Первоверховный Апостол Павел трижды молил Господа, чтобы Тот избавил его от ангела сатаны – жала в плоть, но Господь лишь ответил ему: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2Кор.12:9).
А ведь чудотворения, совершаемые по молитве о. Иоанна Кронштадтского, «имели место быть» и в Ливадии (см. рассказ генерала Абашиева об исцелении болящего иноверца по молитве батюшки, когда он, через переводчика, ответил убитой горем жене страдальца: «Будем молиться вместе, ты молись по-своему, а я буду молиться по-своему…»). И тогда исцеление было дано чудесным образом по вере и по молитве о. Иоанна Отцу Небесному, Которого каждый из нас вправе называть, любить и просить «по-своему».
Святой праведный Иоанн Кронштадтский с раннего детства впитал в себя учительно-молитвенную заботу своего отца – дьякона Илии Сергиева и молитвенную же любовь и заботу своей доброй матери – набожной Феодоры Власьевны. Ведомый Промыслом Божиим, он рано возмечтал о Боге. В Нем одном искал он помощи и утешения. Позже о. Иоанн признался одной из своих знакомых: «…Евангелие было спутником моего детства, моим наставником, руководителем, утешителем, с которым я сроднился с ранних лет». Соседи же, сердцем чувствуя в ребенке сокрытый в нем Божий дар, в трудные минуты не раз просили его молитв.
Позже, уже юношей, обдумывая свой жизненный путь, он видел себя не среди монашества, но в числе «белого духовенства». Считал, что именно это положение позволит ему жить одной жизнью со своими прихожанами, помогать им решать многие социальные вопросы и вести столь желанную его пылкой душе миссионерскую деятельность. И хотя многие тогдашние «шестидесятники» видели себя именно в этом же «стане заступников сирых и обездоленных», для молодого Иоанна Сергиева это не было простой данью моде.
К мысли о священнической деятельности подвигла его также и ранняя смерть отца, заставшая юношу уже на скамье духовного училища. Иоанн остался верен сыновнему долгу, посчитав теперь своей прямой обязанностью заботиться и об овдовевшей матери, и о двух младших сестренках. Кстати, благодаря именно сестрам о. Иоанна, род Иоанн КронштадтскийСергиевых, давший многих потомственных священников, не только не прекратил своего земного существования, но и заметно возрос. Более 350 лет служат они верой и правдой Церкви земной и Небесной.
Когда-то, еще 10-летнему отроку Иоанну был сон-откровение, в котором он увидел себя батюшкой дивного приходского храма. В1855 году, едва начав свое священническое служение в Кронштадте, он уже хорошо понимал, что во сне был ему явлен именно этот - Андреевский собор. В нем, в Андреевском соборе Кронштадта, о. Иоанну теперь доведется прослужить все отмеренные ему еще 53 года земной жизни. Здесь он взрастет как священник, печальник, благодатный молитвенник и праведник. Под своды этого собора, (что на самой границе тверди земной и морских хлябей) придет к Доброму Батюшке искренняя любовь и почитание народа. Отсюда, просияв в своем служении Богу и ближнему, взойдет он по небесной «лествице» в сонм православных святых с именем, известном во многих уголках мира.
На Леушинском подворье
Если бы нас сегодня спросили, какое самое главное впечатление мы вынесли из нашего летнего паломничества, мы ответили бы, что это – ощущение некоего «внутреннего озарения», постижения незримых связей между миром земным и миром Небесным и приоткрывшейся вдруг для нас тайны стремящейся к Богу человеческой души. В те дни удивительным образом сомкнулись многие наши наблюдения, мысли и события совсем недавнего прошлого с открытиями дня нынешнего, в которых нам всем тогда довелось участвовать.
Иоанновский монастырьПризнаемся честно, что, отправляясь на Леушинское подворье, мы даже не догадывались, какое духовное сокровище мы здесь обретем. Во многом это связано с именем самой приснопоминаемой игуменьи – Таисии Леушинской. Не случайно святой праведный Иоанн Кронштадтский называл ее, свою ближайшую духовную дочь, сподвижницу и сотаинницу, «многотрудной и неоцененной», «старицей Божией», а порой – и «своей духовной материю». Но даже и эти высокие характеристики (данные, конечно же, с глубоким смирением говорящего), не передают во всей полноте духовного и человеческого дарования ее личности.
Благодаря матушке Таисии о. Иоанну удалось открыть многие монастыри: в Суре, Санкт-Петербурге, в Ярославской губернии… Всего – 10 иноческих обителей и скитов. Игумения волею Божией стала основательницей целой «школы» русского женского монашества конца XIX века, получившей название «Леушинская Фиваида». Матушка Таисия состояла в духовных отношениях с Государыней Александрой Феодоровной, удостоившись 8 посещений Царской Семьи. Ее перу принадлежат богословские и аскетические сочинения, беседы с о. Иоанном Кронштадтским, духовные стихи.
Подворье Леушинского монастыря в Санкт-Петербурге, с которым нас сегодня знакомит его нынешний настоятель - о. Геннадий Беловолов, было одним из наиболее любимых мест служения Дорогого Батюшки. Основанное игуменией Таисией по его благословению, оно быстро привлекло внимание многих верующих петербуржцев, включая и интеллигенцию. Они не ошиблись. Святая вера о. Иоанна, его глубоко прочувствованное отношение к Божественной Литургии и Таинствам, яркие проповеди Батюшки (произносившиеся им чаще всего экспромтом) буквально потрясали души людей. Вдохновленные и обретшие столь желанную веру, ощутившие, наконец, вожделенную духовную опору, любовь и благодарность ко Господу, люди целыми семьями притекали в это место искреннего покаяния и молитв. «Стремление к Причастию было неудержимое, по головам ходили. Что поделаешь!..», - сообщал в своих письмах (напр., от 5.12.1905 г.) к игумении Таисии о. Иоанн.
Невольно мы залюбовались архитектурным обликом здания. Как рассказал нам о. Геннадий, архитектурный проект подворья был создан по образцу древних ярославских храмов. Его разработал (уже известный нам по монастырю на Карповке) архитектор Н.Н.Никонов. 21 ноября 1894 года в сослужении Всероссийского пастыря состоялось освящение главного храма в честь святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова. Придел вмц. Варвары был освящен спустя месяц. Третий престол оставался неосвященным до 1917 года в ожидании канонизации о. Иоанна.
Первым настоятелем храма был протоиерей о. Иоанн Орнатский (муж племянницы о. Иоанна Кронштадтского). Вторым – о. Феодор Окунев (женатый на племяннице игумении Таисии), окормлявший петербургскую интеллигенцию годы гонений. Оба они были позже репрессированы и расстреляны.
Для отца Иоанна Кронштадтского, часто служившего здесь, на 2-м этаже были устроены гостевые покои.
Грустно было слушать рассказ о последующей судьбе этого подворья в Санкт-Петербурге на Бассейной улице. После закрытия Леушинского монастыря (1920 г.) сюда переместилась его духовная жизнь. В самом центре революционного Петрограда под видом прихода женский монастырь действовал еще почти 10 лет. Но в феврале 1932 года последние леушинские монахини были арестованы. Келейница матушки Таисии и ее преемница игумения Агния приняли мученический венец 25 января 1937 года.
Лишь 70 лет спустя под своды этого храма, где в последние годы размещался психоневрологический диспансер, по высочайшему прошению приснопамятного митрополита Санкт-Петербургского Владыки Иоанна Снычева вернулась православная жизнь.
В 2000 году на престольный праздник была совершена первая Божественная Литургия в историческом алтаре храма Леушинского подворья, где сохранилось основание Престола. Постепенно начали возвращаться сюда и чудом сохранившиеся (часто в домах бывших прихожан) святыни. После отслуженного нашими батюшками молебна, в котором им сослужил настоятель самого северного в России храма в честь святителя Николая Чудотворца на Новой Земле иеромонах Гавриил (своею ласковой улыбкой и рыжей шевелюрой похожий на «красное солнышко»), у нас появилась возможность поближе познакомиться с сохранившимися святынями храма святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова .
Отец Геннадий с любовью рассказывает о судьбе Креста с частицей Животворящего Креста Господня и мощами св. Иоанна Предтечи, выносит старинный мощевик с 22-мя частицами мощей, показывает икону Святой Живоначальной Троицы, написанной на Запись в книге почетных гостейсвященном древе Дуба Мамврийского… Мы внимаем словам священнослужителя (в прошлом - высокого профессионала музейного дела), крестимся, прикладываемся ко святыням.
Батюшка Кирилл в свою очередь знакомит наших петербургских друзей со святынями, привезенными из Москвы. Приносит в дар Леушинскому подворью икону «Собор Новомучеников и Исповедников Российских». Рассказывает о Малом Поклонном Кресте - «младшем брате» Большого Поклонного Соловецкого Креста. Вспоминает о большом водном Крестном ходе 2007 года, прошедшем по маршруту: «Соловки - Беломоро-Балтийский канал - Волжская водная система - Бутово».
Малый Поклонный Крест 
Тогда, говорит о. Кирилл, от стен Соловецкого монастыря в Москву был доставлен 12-тиметровый Поклонный Крест и этот - Малый Поклонный Крест прошел тем же скорбным путем. Наши ежегодные приходские паломнические Крестные ходы, продолжил он, проводятся в конце июля - начале августа и по традиции заканчиваются в Бутове Божественной Литургией в память о новомучениках Российских - 8 августа - в день памяти первого массового расстрела на Бутовском полигоне в 1937 году.
В прошлом 2008 году крестное паломничество с Малым Поклонным Крестом прошло по местам страданий Царственных мучеников и новомучеников Российских на Урале и в Сибири. Сегодня же Малый Крест и сопровождающие его православные христиане посещают святые места Санкт-Петербургской епархии.
Однако самое время вернуться к Леушинскому подворью и к удивительной судьбе настоятельницы самого Леушинского монастыря – игумении Таисии.
Избранница Царицы Небесной
портрет игуменьи ТаисииИгумения Таисия (в миру – Мария Васильевна Солопова, 1842-1915 гг.), как вспоминала она сама, была в семье ребенком желанным, вымоленным. Первые несколько детей потомственного дворянина-помещика Новгородской губернии Василия Солопова и его супруги – москвички, из рода Пушкиных, умерли еще в младенчестве. В благодарность Богородице, которой тогда слезно и горячо молилась мать о даровании и сохранении им ребенка, родившуюся дочку назвали Марией.
Долго Мария была отрадой и утешением своих родителей. Будучи серьезной и способной девочкой, она стала одной из первых учениц Павловского института, что располагался тогда в Петербурге на Знаменке. С ранних лет избегавшая детских игр и забав, воспитанная на рассказах матери из Священной Истории, она заметно отличалась от сверстниц своей прирожденной религиозностью. Нередко окружающие наделяли ее различными «говорящими» прозвищами: «слепой мудрец», «монахиня», «странная», «игумения» и даже «святоша».
Впервые, как вспоминает сама Мария, свою религиозную настроенность она почувствовала в возрасте 12 лет. Тогда девочка воочию увидела Ангела. Летая по комнате под потолком, он трепетал прозрачными крылышками и нежно пел: «Христос Воскресе! Христос Воскресе!..» Дело было на Пасху, и Мария с одноклассницами встречала праздник в палате лазарета во время эпидемии кори.
Дальнейшая жизнь показала, что она действительно – избранное чадо Божие, способное получать ответы, исцеления, вразумления, утешение и укрепление через свои тонкие сны.
После первого дивного сна, где она увидела Спасителя в Его ослепительном сиянии, 12-летняя Мария ощутила «бесконечную, святую любовь, объявшую все ее существо». Девочка спешит поделиться своими сомнениями и тревогами с институтским духовником: «Уж не прелесть ли это?» Но тот успокаивает ее: «Это твое призвание, храни эту тайну, а Господь Сам довершит Свое дело». Памятуя об этом, она уже идет «ведомым лишь ей» путем.
Многое пришлось претерпеть уже взрослой девушке на пути к монашеству, прежде чем в возрасте 19 лет она поступила в Тихвинский Введенский монастырь. И тогда, и позже, как вспоминала она сама, многие искушения не оставляли ее. Первое время единственным ее утешителем и советником был духовный и опытный старец о. Вениамин – игумен Свято-Духова монастыря в Боровичах (где располагался ее дом, унаследованный от почившего деда), а несколько позже она обрела благодатного духовного наставника в лице настоятеля Иверского-Богородицкого монастыря архимандрита Лаврентия.
Но в особо трудные минуты все через те же тонкие сны получала Мария помощь и поддержку от Высших Сил. В разное время и при разных жизненных обстоятельствах приходили ей на помощь и Пречистая Богородица, и евангелист Матфей, и Святитель Николай Чудотворец, и Архистратиг Михаил. Являлись ей также иконы Пресвятой Богородицы - Тихвинская и Иверская («Вратарница»).
В благодарность за составленный уже монахиней Таисией акафист святому праведному Симеону Богоприимцу, принятому к служению Св. Синодом, этот святой явился ей во сне. В увитой зеленью комнате они вместе вкушали пищу, похожую на белый сдобный хлеб, но не вещественную, а ощущаемую как «необычайную сладость сердца», которая «насыщала ее душу».
Вынуждены признаться, что один тонкий сон Матушки Таисии особо поразил нас. Несколько лет назад нам довелось исследовать житие и деяния Валаамского игумена преподобного отца Дамаскина (42 года управлявшего Валаамской обителью: 1839-1881 г.г.). Тогда в «Валаамском Патерике» мы обнаружили описание чуда, содержащегося в письме некоей «монахини Таисии», адресованном на имя игумена Ионафана II (преемника игумена Дамаскина). В нем она рассказывала о том, как в трудную минуту раздумий и сомнений в тонком сне ей явился отец Дамаскин. После длительного духовного общения со старцем, как признается сама Таисия, она получила не только вразумление и его благословение, но и «невыразимую радость, надолго подкрепившие ее слабые силы».
Тогда мы не обратили на это письмо должного внимания. И вот только теперь нам открылось, что этой загадочной «монахиней Таисией» была ни кто иная, как сама матушка Таисия Леушинская, обуреваемая в то время различными сомнениями, возникшими незадолго до ее возведения в игуменский сан. Тогда-то ей, еще казначее Званско-Знаменского монастыря, игумен Дамаскин (к этому времени приснопоминаемый) и явился во сне, по ее утверждению, во дни «большой скорби». В своих записках Матушка Таисия, несколько раз посещавшая Валаам, отзывается об игумене Дамаскине как об «известном святостью жизни старце».
Это откровение игумении Таисии Леушинской нам особенно дорого, как дорога нашей семье память и о самом преподобном отце Дамаскине (см. материал этого сайта «Слава Богу за все» от 22.02.2009 г.).
Самым главным делом этой подвижницы стало создание и устроение, по благословению отца Иоанна Кронштадтского, Леушинского Иоанно-Предтеченского женского монастыря, образованного из православной общины, возглавляемой ею же, в 1885 году. Трудами и заботами игумении Таисии, чьими слезами «обильно пропитаны все храмы обители», Леушинский монастырь превратился в одну из трех «женских лавр» России, наряду с Дивеево и Шамордино.
Накануне октябрьского переворота в Леушинской обители подвизалось почти 700 насельниц. Главный храм монастыря – величественный пятиглавый собор Похвалы Божией Матери, воздвигнутый в благодарность Пресвятой Богородице за Ее особое покровительство Своему Северному Уделу. Главной чтимой святыней Леушинского монастыря была икона «Похвала Божией Матери», с которой был сделан список специально для отца Иоанна Кронштадтского. На нем были слова: «Азъ есмь с вами, и никтоже на вы». С некоторых пор эти слова стали «народным» названием самой иконы.
Ежегодно по дороге из родной Суры в Кронштадт в Леушине останавливался отец Иоанн Кронштадтский. Монахини так высоко ценили присутствие в их обители Доброго Батюшки, что называли этот короткий и благодатный период общения с ним «летней Пасхой».
В тонком сне игумении Таисии было явлено и предзнаменование грядущей катастрофы, связанной с затоплением монастыря при создании Рыбинского водохранилища. Как-то матушка Таисия видит себя во сне, идущей по ржаному полю, переходящему в выкошенный луг. Она чувствует под ногами воду, которая поднимается все выше и выше. «Я почему-то чувствовала и знала, что это вода искусственная, наливная, не самобытная»,- записывает она в своем дневнике. Тогда этот сон понять не могли. Истинный его смысл стал ясен уже в наши дни. Ржаное поле – процветающий монастырь. Скошенный луг – разорение при богоборческой власти. А искусственная вода – последующее затопление в 40-е годы ХХ века.
Когда в том же сне матушка Таисия дошла до монастыря, вода полностью исчезла, и она была встречена колокольным звоном и пением сестер. Таков конец сна игумении Таисии. Что это означает – покажет будущее.
А пока на берегу Рыбинского водохранилища, сомкнувшего холодные воды над куполами храмов Иоанно-Предтеченской обители, проходят ежегодные Леушинские молитвенные стояния (6 июля, в день Рождества Иоанна Предтечи, престольного праздника Леушинского монастыря).
И немногим сегодня известно, что всего лишь в нескольких верстах от Леушина те же пучины поглотили и родовое поместье дворян Чичаговых, давших России не только видных адмиралов и генералов, исследователей Арктики и морских министров, но и священномученика митрополита Ленинградского и Гдовского Серафима (Чичагова), вставшего во главе Святых Новомучеников, приявших смерть и упокоенных на Бутовском полигоне в Москве.
(продолжение следует)

«...над Россией плывут купола, только это ее и спасает».
(из современной поэзии)

Запись в книге почетных гостейОтправляясь в гости к святому праведному Иоанну Кронштадтскому (1829-1908 гг.), мы хорошо понимали, что город-крепость Кронштадт, где Добрый Батюшка более полувека служил некогда верой и правдой Господу и ближнему своему, предстанет пред нами сегодня уже не тем, каким он был тогда, ибо все на земле преходяще, временно. Рушатся камни, высыхают моря, сменяются целые поколения... Лишь Промысел Божий о нас и воля Его пребывают в вечности. Вне времени - и молитвы святых, предстательствующих пред Творцом-Вседержителем за чистые души людей, стремящихся жить по заповедям Его.

В Кронштадт к Дорогому Батюшке
Едва отъехав от Леушинского подворья, мы сворачиваем на Литейный проспект. Наш гид, влюбленный в свой город, рассказывает, что в начале XVIII века на левом берегу Невы началось сооружение Литейного двора, на котором отливались медные пушки. С этого времени Литейно-пушечный двор на Неве надолго становится базой снабжения артиллерией молодого русского флота. Рядом расположились арсенал, грузовая пристань, литейная и пушкарская слободы - поселения рабочих.
Для сообщения с южной частью города от Литейного двора до «Большой першпективы» (Невского проспекта) была прорублена широкая просека. Она-то и стала потом - дорогой, Литейной улицей, а позже - Литейным проспектом.
Вот серый дом на углу Литейного, 4 и Шпалерной. Построенный в стиле пост-конструктивизма, он «ошарашивает» нас своими монументально-угловатыми формами и безыскусной серостью. Но такой образ, видимо, более всего соответствовал духу его тогдашних хозяев - сотрудников ГПУ и НКВД.
До февраля 1917 года здесь высилось красивое здание Окружного суда, выстроенное в стиле раннего классицизма по проекту знаменитого архитектора В.И. Баженова (1739-1799 гг.), известное также как здание Арсенала на Литейной улице. А рядом с ним - Сергиевская церковь (XVIII в.) «с голубым куполом и серебряными звездами», возведенная в честь преподобного Сергия Радонежского. Оба они - и храм, и особняк, как символы «ненавистной эпохи», были сожжены и разрушены восставшим народом, а на их руинах появились «Большой дом» и его «собрат», выполненный в таких же монументальных формах. С тех пор эти «символы нового времени», обращенные фасадами на три магистрали, стали не только архитектурными доминантами Литейного проспекта, но и неким символом человеческого бесправия. С 1932 года здесь располагалось Управление НКВД, зловещая деятельность которого оставила незаживающие раны в душах сотен тысяч «Большой дом» на углу Литейного и Шпалернойленинградцев. Народ-языкотворец точно подметил его особенности, говоря: «На улице Шпалерной стоит высокий дом, войдешь туда ребенком, а выйдешь стариком».
А в самом деле, для наших современников, привыкших к небоскребам, не очень-то понятен смысл названия этой восьмиэтажки - «Большой дом». Но каждому ленинградцу в те годы было хорошо известно, что это «самый высокий» дом в городе, ибо, как грустно шутили тогда, «из его окон видна Сибирь».
Сегодня гонения отступили. В подвальном помещении этого здания освящен храм, куда для проведения богослужений приглашается настоятель Князь-Владимирского собора протоиерей о. Владимир (Сорокин).
По пути в Кронштадт глаз невольно выискивает корпуса кораблей, их мачты и флаги. И вот, ожидания вознаграждены. У Петровской набережной в акватории Большой Невки пришвартован на вечной стоянке один из самых легендарных и посещаемых сегодня кораблей в мире - крейсер I ранга «Аврора». Как и более века назад, каждый день на рассвете здесь раздается команда: «Флаг и гюйс - поднять!» И тут же над кормой «бравого ветерана-балтийца» взвивается белый, с синим косым крестом Андреевский флаг, а над баком (по-сухопутному, - носом), - в подтверждение высокого статуса корабля, - гюйс (флаг) с синим прямым крестом на красном фоне.
С детства всем нам хорошо известна история этого крейсера. Сооруженный в 1897 году, через три года он был спущен на воду. Бороздил просторы трех океанов - Атлантического, Индийского и Тихого.
Боевое крещение получил в 1905-м в Цусимском сражении во время Русско-японской войны. В первую мировую - воевал на Балтике, а с конца 1916 года встал на капитальный ремонт.
Холостой выстрел «Авроры» в октябре 1917-го стал сигналом к штурму Зимнего дворца. Тогда же ее радисты передали в эфир ленинское воззвание «К гражданам России!», а судовые электрики сомкнули части разведенного Николаевского моста (ныне мост лейтенанта Шмидта), что обеспечило быстрый и беспрепятственный проход революционных отрядов с Васильевского острова в центр города.
В советское время «Аврора» - учебный корабль, на котором до 1940 года проходили практику молодые моряки-курсанты. Вторую мировую крейсер встретил в Ораниенбауме, где во время обороны Ленинграда отражал зенитным огнем атаки немецкой авиации. В 1944-м, получив немало пробоин, - был отбуксирован в Ленинград для капитального ремонта и пришвартован у Петроградской набережной. Некоторое время «Аврора» использовалась в качестве военной базы Нахимовского училища, а с 1956 года - стала музеем, который посетили многие миллионы человек.
Уже в наши дни, восстанавливая лучшие традиции русского флота, на «Авроре» освятили корабельную церковь в честь апостолов Петра и Павла. Первую службу в ней провел настоКорабельная церковь Петра и Павла, освященная на крейсере «Аврора» в 2008 г.ятель Леушинского подворья, он же - директор-хранитель Мемориальной Квартиры о. Иоанна Кронштадтского, протоиерей Геннадий Беловолов, по приглашению которого мы и направляемся сейчас в Кронштадт.
Надо сказать, что сам отец Иоанн Кронштадтский весьма сдержанно относился к успехам российских корабелов, строивших тогда «морских гигантов, броненосцев с разными названиями языческих богов и богинь...; а случилась война, - сокрушался Батюшка, - послать некого, да и суда оказались ниже критики знатоков морского дела. Послали на войну с японцами на смех: суда потеряли, войну проиграли», - пишет он в предсмертном дневнике 20 августа 1908 года.
Да, это весьма резкие высказывания. И не оттого ли оказались «утраченными» многие рукописные тетради-дневники о. Иоанна конца XIX - нач. XX вв., что в них отчетливо слышались для современников признаки надвигающейся катастрофы?
Какова же была обстановка в Кронштадте тех лет? Не углубляясь в его историю, заметим, что город-крепость ко времени начала служения там о. Иоанна, успел пережить несколько этапов своего развития. Первые явно благоприятные изменения, связанные с благоустройством города и улучшением жизни самих горожан, заметно обозначились при Императоре Александре I в начале XIX века. Вот отрывки из дневника француза Этьена Дюмона (1803 г.), который, не в первый раз приехав сюда, описывает все виденное им в динамике: «вымощено несколько улиц, прорыты канавы для приема и стока вод, улицы стали опрятными и воздух чистым. ...Дамба, каналы, верфи сооружены прекрасно; батареи св. Яна и вал образуют довольно сильную крепость». И он же замечает: «Выходя, я увидел каторжников с кандалами на ногах, исполнявших под караулом солдат разные общественные работы...». В Кронштадте, действительно, всегда была морская тюрьма, и ее заключенные (в отличие от шлиссельбургских) могли привлекаться к работам.
На протяжении всей истории этого города-крепости он нуждался в рабочих руках, которых постоянно здесь не хватало. Они требовались и для общестроительных работ, и для работ по возведению и укреплению фортификационных сооружений, для обслуживания порта, верфей, на местных заводах. И хотя работы круглогодично было много, рабочим и их семьям жилось нелегко. Им-то и устремлялся на помощь молодой приходской священник о. Иоанн Сергиев, поддерживая их лекарствами,продуктами, деньгами, но прежде всего - своим теплым участием, заботой и молитвами.
Наводнение на Неве (19 ноября 1824 г.) – крупнейшая природная катастрофа в истории Санкт-Петербурга и КронштадтаК тому же у Кронштадта, расположенного на острове Котлин (размерами 10х3 км), всегда были две практически неразрешимые проблемы: регулярные пожары и наводнения. Самое крупное наводнение за всю историю Петербурга и Кронштадта произошло в 1824 году.
Тогда, отмечают очевидцы,  вода поднялась на 3,5 метра выше Кронштадтская дамба – современный щит Санкт-Петербургадопустимой для Кронштадта отметки, полностью разрушив более сотни домов, уничтожив хозяйственные постройки, огороды, домашний скот, утварь. Многие корабли оказались выброшенными на берег. Число погибших исчислялось сотнями.
Другое бедствие - часто случавшиеся пожары. Самый страшный пожар в Кронштадте возник 20 октября 1874 года, в результате которого сгорели Гостиный Двор, Церковь Владимирской иконы Божией Матери и все дома, находившиеся на пространстве от западной причальной стенки до Соборной улицы и от Березовой улицы до улицы Владимирской.
Несчастные погорельцы искали средства на строительство нового жилья, для чего им были нужны кредиты под небольшие проценты. Деньги требовались и для благоустройства сохранившихся деревянных строений.
Обсуждая эти проблемы на своем заседании, Городская Дума приняла решение ходатайствовать об учреждении в Кронштадте Городского Кредитного Общества для выдачи ссуд под залог недвижимого имущества (ипотека). Первоначально ходатайство отклонили, но после вмешательства всегдашнего покровителя моряков и Кронштадта генерал-адмирала Великого Князя Константина Николаевича Романова дело было решено почти моментально.
Благодаря созданному Обществу Взаимного Кредита Петербургского уездного земства были выстроены все лучшие каменные частные здания в городе, придающие и сегодня ему весьма симпатичный вид. В это время началось общее благоустройство города, увеличилось число его жителей, возросли городские доходы, начало заметно развиваться городское хозяйство. Многим домовладельцам Общество помогло спасти свое имущество, обремененное долгами, или вырвать его из рук ростовщиков, одолживших погорельцам «ссуду» под непосильные проценты.
Этим же несчастным погорельцам и пострадавшим в результате разрушительных наводнений, а также многим искалеченным и надорвавшимся на тяжких работах торопился помочь и отец Иоанн Сергиев, согревая христианской любовью целые семьи, приходя в их лачуги и снимая с себя последнее. В те годы в Кронштадте образовалась целая «армия отца Иоанна», живущая ежедневным подаянием Доброго Батюшки. Если же они «вовремя» не получали своих «пенсий», - могли и взбунтоваться. Видя это, отец Иоанн призвал имущих кронштадтцев открыть в городе «Дом трудолюбия», чтобы спасти еще трудоспособных людей «от лености, праздности, апатии, тунеядства».
Его открыли 12 октября 1882 года. Это был целый город, в котором имелись домовая церковь, различные мастерские, народная столовая, ночлежный приют и приют для детей-сирот, бесплатная лечебница, народное училище, библиотека, воскресная школа, при нем же - загородный дом милосердия...
В 1888 году попечениями отца Иоанна и его чад был отстроен каменный 3-этажный дом для ночлежного приюта, а в 1891 году - еще и «Странноприимный дом» для малоимущих паломников.
Христианская любовь отца Иоанна простиралась на всех ближних без изъятия: «Нужно любить всякого человека и в грехе его и в позоре его», - утверждал всем строем жизни своей о. Иоанн, - «не нужно смешивать человека - этот образ Божий - со злом, которое в нем». О людях же асоциальных, не желающих трудиться о. Иоанн в «Кронштадтском Вестнике» писал: «А если бы кто, будучи здоров, не захотел работать, то из города долой: Кронштадт не рассадник тунеядцев».
Но не столько в решении социальных и экономических проблем мыслил о. Иоанн главную задачу своего пастырского служения, сколько в духовном окормлении народа. И не радость ли и счастье для самого Батюшки было видеть на ежедневных Божественных литургиях в переполненном Андреевском соборе до 5 тысяч молящихся? Теперь он мог приступать и к общей исповеди, потому что кающиеся чувствовали: сказать неправду отцу Иоанну, «все равно, что обмануть Самого Господа». Каждый здесь видел себя членом Церкви Христовой, и Христа - ее Главой.
Кронштадт, как крупнейшая военно-морская база, всегда жил своей бурной жизнью, сдерживая неприятеля на подступах к Петербургу в устье Невы. А потому - здесь строились корабли, укрепления, дамбы, доки, форты. На местных верфях был построен первый в мире ледокол, к концу же XIX века их было уже десять.
Во времена Иоанна Кронштадтского (как и ранее) здесь работали лучшие военные инженеры-строители. Многие их сооружения не имели аналогов в мире. Например, в 1854 году один только грозный вид фортов остановил англо-французскую эскадру, имевшую целью пройти к тогдашней столице России.
Небезынтересно будет заметить, что уже в более позднее время кронштадтские форты строил генерал-майор инженерного корпуса - Леонид Петрович Капица (1864-1919 гг.), отец известного всему миру физика - Лауреата Нобелевской премии Петра Леонидовича Капицы (1894-1984 гг.). Знаменитый генерал-инженер (как и другие его родственники, по вероисповеданию лютеране) был похоронен на Смоленском лютеранском кладбище в Санкт-Петербурге. Сам же будущий мировой светоч науки не только родился в Кронштадте во времена служения там о. Иоанна Сергиева, но и окончил с отличием Кронштадтское реальное училище, в котором ранее преподавал отец Иоанн. Здание этого бывшего теперь училища расположено прямо напротив дома Дорогого Батюшки.
Из Кронштадта уходили корабли сражаться и побеждать при Гангуте (п-ов Ханко, Финляндия), Чесме (бухта на побережье Малой Азии), Афоне (п-ов в Эгейском море), Наварине (бухта у Южной Греции). Здесь проходили службу флотоводцы Ф.Ф. Ушаков, П.С. Нахимов, В.А. Корнилов, Г.И. Бутаков, С.О. Макаров (вице-адмирал, губернатор Кронштадта с 1899 по 1904 гг., погиб на броненосце «Петропавловск» в Порт-Артуре в 1905 г.) и другие. Снаряжались русские корабли, отправлявшиеся в дальние плавания и кругосветки. С этим городом связали свою судьбу многие российские моряки - первооткрыватели новых земель. Так, в июле 1803 года на кронштадтский рейд были выведены шлюпы «Надежда» и «Нева» под командованием И.Ф. Крузенштерна и Ю.Ф. Лисянского, чтобы в скором времени, совершив первое кругосветное путешествие, прославить Россию. Во имя Господа, борясь за Православие, и на благо России трудился и протоиерей Иоанн Сергиев.

Апостольское служение отца Иоанна Кронштадтского
Весь благообразный облик о. Иоанна, «его ясное и открытое, приятно и сердечно улыбающееся, благодушно-мирное, благодатное лицо, светлые, доверчивые, ласковые глаза, твердая и уверенная речь» сразу же привлекали всеобщее внимание. Один из знакомых пастырей говорил об отце Иоанне: «Это самый покойный, ровный, жизнерадостный, смиренный и предупредительный служитель Христов». Речь о. Иоанна, по воспоминаниям его современников, была простой и искренней, но настолько сильная верой и убеждением, что сразу становились понятными слова св. Апостола Павла: «И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы» (1Кор. 2:4).
О себе же отец Иоанн откровенно говорил: «Я стараюсь быть искренним пастырем не только на словах, но и на деле, - в жизни. Поэтому я строго слежу за собою, за своим душевным миром, за своим внутренним деланием. Я даже веду дневник, где записываю свои уклонения от Закона Божия; поверяю себя и стараюсь исправляться». «Где бы я ни был, а особенно в Кронштадте, я каждодневно сам совершаю литургию и искренно, сердечно-усердно и благоговейно приношу святую бескровную жертву Богу о грехах своих и всех православных христиан». За каждой воскресной литургией о. Иоанн проповедовал живое Слово Божие.
Выступая перед нижегородскими пастырями по приглашению Преосвященного Назария епископа Нижегородского в 1901 году, он говорил о плодах своего пастырского служения и молитвы: «Нет, не я все это делаю, а благодать Божия, почивающая на мне, священнике». 
В более поздней беседе со священством в Сарапуле (1904 г.) отец Иоанн объяснял, откуда он имел «дерзновение так ездить по всей России, молиться за столь многих», кто просил его молитвы. «Быть может, кто-нибудь назовет это дерзостью... Но я не решился бы, братия, на такое великое дело, если бы не был зван к нему свыше...». Батюшка рассказал о первых двух случаях исцеления в Кронштадте по настойчивой просьбе его давней знакомой (родом костромички) - Параскевы Ковригиной (1816-1886 гг.).
Блаженная старица, духовным отцом которой был старец Илларион Решминский, ученик преподобного Серафима Саровского, много странствовала по монастырям. Перед своей кончиной старец Илларион благословил ее идти в Кронштадт и всю оставшуюся жизнь служить священнику по имени Иоанн. Параскева Ивановна исполнила благословение старца, в 1872 году она навсегда переселилась в Кронштадт и стала своего рода «женой-мироносицей» при батюшке Иоанне Кронштадтском. По ее настоятельному требованию о.Иоанн и совершил свое первое чудо - исцеление болящего. Она требовала, чтобы о. Иоанн молился не иначе, как об исцелении больного, в то время как он лишь просил Господа об исполнении над болящим Его святой воли. После второго случая исцеления по молитвам о. Иоанна, он «усмотрел в этом Волю Божию, новое себе послушание от Бога - молиться за тех, кто будет этого просить» и старался никому в том не отказывать.
Параскева Ивановна «открыла» Иоанна Кронштадтского для Петербурга, призывая благочестивых христиан обращаться к нему за молитвой. По ее кончине на отпевании Иоанн Кронштадтский произнес надгробную проповедь. Его трудами в 1902 году над могилой блаженной старицы была установлена Часовня-усыпальница, ныне возрожденная.
Ежедневно в 6 часов утра в Андреевском соборе о. Иоанн служил раннюю обедню. Он сам читал канон и «умиление, восторженность, радость, твердое упование, глубокое благоговение - все чувствовалось в этом потрясающем душу чтении», - так вспоминает служение о. Иоанна составитель полного его жития И.К. Сурский. От громких и резких возгласов о. Иоанна, раздававшихся в тиши многолюдного храма, «веяло чем-то святым, высшим».
На проскомидии, по вспоминанию очевидца, о. Иоанн «полон торжественной радости. Уже в это время его охватывает какой-то ликующий пророческий экстаз».
Сурский описывает преображение о. Иоанна Кронштадтского во время литургии: «В голосе слышится и твердая вера, и надежда, и умиление». В первой части литургии о. Иоанн «больше всего сознает себя как молитвенника «за люди», <...> молится порывисто, настойчиво, не просит, а требует от Бога исполнения просьбы этих несчастных, с властностью священника, поставленного Христом; он хватается за край ризы Господней, требуя милости душам, вверенным ему от Господа. Молитва необычайная, непобедимая, захватывающая».
Всю вторую часть до пресуществления Даров отец Иоанн отдавался переживанию святых картин Евангельского прошлого. Когда же он поворачивался к народу, с глубокою верой восклицал: «Приимите, ядите, Сие есть Тело Мое... Пийте от нея вси...». Произнося эти слова, он не раз прикасался перстом к чаше, как бы даже с силой ударял по ней. Снова подчеркнуты слова: «за вы и за многи изливаемая». По собственному свидетельству о. Иоанна, священный трепет пробегает по всему его существу, когда он сердечным ухом слушает эти слова. «Здесь бездна любви, - говорил о. Иоанн, - любви Божества к роду человеческому». И.К. Сурский заключает: «Борьба слез и радостного восторга, постепенная победа торжественной радости над скорбью это есть то самое великое и страшное, что делает службу отца Иоанна необычайной».
Когда же отец Иоанн приобщался Тела и Крови Христовых, лицо его менялось. В каждой его черте отражались духовная радость, мир и небесный покой, необыкновенная сила и мощь. Его лицо светилось, «как бы издавая сияние». Он сам говорил, что только в Святых Тайнах черпает силы для несения труда, который, несомненно, превышает всякие человеческие возможности. И этим же ежедневным причастием он объяснял любовь к нему народа.
«Боже мой! Какая бездна святости, милосердия и правды Божией, какое величие сокрыто в литургии, какое спасение, очищение, освящение, обновление, обессмертвование, обожение сокрыто в ней! ...Бог через литургию и причащение Святых Тайн соединяет с Собой человеческое естество и превыше небес возводит его, с Собою посаждает на престол славы, с Ангелами совокупляет», - записывает в дневнике о. Иоанн. И продолжает: «А какое чудное общение есть литургия - общение с Богом, Главою Церкви, со всеми святыми, усопшими и живыми...». Божественная литургия, говорил он, есть поистине небесное на земле служение, «во время которого Сам Бог особенным, ближайшим, теснейшим образом присутствует и пребывает с людьми, будучи Сам невидимым Священнодействует елеем...».
Другой современник о. Иоанна Кронштадтского митрополит Вениамин Федченков, хорошо знавший его еще при жизни и не раз сослуживший ему во время Божественной литургии, так описывает о. Иоанна во время литургического богослужения: «...Поистине он приближался к ангелоподобному состоянию, к непрерывной хвале Богу... И потому снова скажем: если бы мы не знали ничего о чудесах его, о молитвах, о подвигах, о добродетелях; а знали бы лишь эту одну особенность его духа: благодарение, хвалу, славословие, дерзновение, радость, восторг, восхищение; то мы обязаны были бы сказать: да, поистине это - угодник Божий, святой человек!»
Желающих исповедаться у о. Иоанна было так много, что исполнить это желание было физически невозможно. Андреевский собор, вмещавший от 5 до 7 тысяч человек, заполнялся до отказа. Тогда отец Иоанн решился на проведение общих исповедей всех присутствовавших, как это имело место в первые века христианства. Во время исповеди кающиеся, совершенно не стесняясь окружающих, выкрикивали свои грехи, «не исключая самых ужасных». Кричали очень громко, чтобы о. Иоанн, по возможности, их услышал. «В соборе стоял стон, пот градом катился не от жары, а от переживаемого потрясения. Рыдали буквально все, и вместе с этими воплями и стонами дивно очищались души людские. ...Отец Иоанн стоял на амвоне перед образом Спасителя и пламенно горячо молился, испрашивая у Господа милосердного прощения всей массе глубоко кающегося и рыдающего народа. Он смотрел на нас своим глубоким взором и вдруг... крупные слезы градом покатились по лицу его. Он своими чистыми слезами омывал скверну грехов наших... Громадный собор наполнился стонами, криками и рыданиями; казалось, весь храм дрожал от непрерывных воплей народа...».
Некая женщина, вспоминая об одной из таких исповедей, рассказала о двух мужчинах, стоявших перед ней. Один седой, другой молодой, оба изысканно и щегольски одеты. «Сначала старый слушал о. Иоанна со снисходительным видом, а молодой просто с улыбкой, но по мере продолжения отцом Иоанном речи, выражение лиц их делалось серьезным и сосредоточенным: кончилось тем, что оба они не стали, а прямо упали на колени и навзрыд заплакали, закрывши лицо руками...».
Отец Иоанн ежедневно в любое время года и при любой погоде отправлялся в Петербург, где навещал больных, участвовал в богослужениях, Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский с матушкой Елизаветой Константиновной встречался с духовными чадами, интересовался делами строительства монастырей и подворий, возводившихся во многих уголках России по его благословению, участвовал в заседаниях и благотворительных акциях, встречался со священством... А поздно вечером возвращался в Кронштадт, чтобы глубоко за полночь сесть за дневник, разбор писем и телеграмм и в 3 часа ночи - снова встать на молитву, а потом все начать сначала. И так каждый день. Но что же давало ему силы?
Как он признавался сам, - ежедневная литургия и приобщение Святых Христовых Тайн. А еще - его домашний земной Ангел-Хранитель матушка Елизавета. С первых дней своего супружества они договорились хранить девство. «Счастливых семей, Лиза, и без нас много. А мы с тобою давай посвятим себя на служение Богу», - сказал молодой о. Иоанн своей супруге - матушке Елизавете Константиновне, и они отдали всю свою жизнь без остатка служению Богу и ближнему.

В Святой Квартире отца Иоанна
История возрождения Мемориальной Квартиры Дорогого Батюшки началась более десяти лет назад, когда Кронштадт был еще закрытым городом. Тогда, рассказал нам ее директор - настоятель храма св. Иоанна Богослова протоиерей Геннадий Беловолов, в этой квартире жила обычная женщина, которая позволила отслужить здесь молебен. Во время молебна отцу Геннадию пришла мысль, «что эта святыня не должна оставаться под спудом».
А дальше была непростая работа по расселению Квартиры, ее ремонту и реставрации. Очень помог о. Геннадию в этом вопросе капитан 3-го ранга Сергей Кошелев (ныне покойный). С открытием Музея как раз успели к 90-летию со дня преставления и 170-летию со дня рождения св. Иоанна Кронштадтского.
В то время Музей состоял из одной лишь комнаты - большой гостиной залы. К 100-летию памяти Иоанна Кронштадтского удалось расселить еще две квартиры рядом и, таким образом, восстановить главную комнату - личный кабинет Всероссийского пастыря. На что ушло почти семь лет трудов.
Отец Геннадий показал нам несколько редких снимков кабинета о. Иоанна, благодаря которым им удалось восстановить все почти в точности. Были возвращены подлинный рабочий стол и кресло о. Иоанна, воссозданы малый и большой молебные киоты. К собранию фотографий о. Иоанна добавились четыре прижизненных живописных портрета.
Отец Геннадий осознавал, что столь высокую святыню подобало освятить Святейшему Патриарху Алексию II. И Патриарх посетил Квартиру в сопровождении митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира, архиепископа Истринского Арсения и Светланы Владимировны Медведевой - супруги Президента России (которая, кстати, родилась в Кронштадте). Среди гостей была и народная артистка России Галина Вишневская, годы детства которой также прошли здесь.
Патриарх Алексий II вместе со Светланой Медведевой перерезали золотую ленточку и Святейший совершил освящение Кабинета Дорогого Батюшки.
О. Геннадий заметил, что Патриарх Алексий окропил Кабинет святой водой подлинным кропилом самого Иоанна Кронштадтского, который, по его словам, чудом сохранили леушинские монахини. Патриарха порадовало обилие обретенных вещей святого. «Он с благоговением приложился к наперсному кресту, требному Евангелию, моленной иконе преп. Иоанна Рыльского, принадлежавшим Кронштадтскому пастырю. Этими же святынями он благословил Светлану Медведеву».
Выйдя на балкон, Патриарх также благословил и собравшийся внизу народ, как когда-то это делал и Всероссийский пастырь. Святейший наградил памятными юбилейными медалями св. Иоанна Кронштадтского Светлану Владимировну Медведеву, сотрудников Мемориальной Квартиры, а также Галину Вишневскую и ее дочь Елену, оказавших большое содействие в возрождении Святой Квартиры.
Любопытно, что Патриарх Тихон посетивший Квартиру в 1918 году благословил сохранить ее и устроить при ней храм во имя Святой Троицы. И теперь создание музея и восстановление Кабинета стало исполнением благословения святого Патриарха Тихона.
Отец Геннадий усматривает в этом «удивительную связь времен: Патриарх Тихон благословил сохранение этой святыни, а Патриарх Алексий освятил возрожденную святыню. Это была духовная эстафета двух патриархов».
Кронштадтская Мемориальная Квартира, в которую сегодня можно попасть, пройдя через небольшой палисадник с бронзовым памятником самому хозяину, действительно хранит, благодаря трудам ее устроителей во главе с о. Геннадием Беловоловым, семейный дух четы Сергиевых. Прижизненные портреты Дорогих Батюшки и Матушки, иконы, нехитрая домашняя утварь, включая «любимые чайные чашечки», самовар..., - все здесь скромно, по-домашнему уютно. Даже не верится, что в ней жил человек, через чьи руки ежедневно проходили тысячи рублей, которые он тут же тратил на благотворительные цели, угадывая в толпе (только ему ведомым образом) особо в том нуждающихся. «У меня своего ничего нет, - говаривал о. Иоанн. - Мне жертвуют, и я жертвую». Даже квартира принадлежала не Сергиевым, а Дому причта Андреевского собора.
В гостях у Сергиевых бывали только особо близкие им люди, друзья и духовные чада Батюшки - митрополиты Кирилл Смирнов и Серафим Чичагов, протоиереи братья Философ и Иоанн Орнатские, игумения Таисия Леушинская - будущие исповедники и священномученики за веру Христову.
Известно, что духовный сын отца Иоанна Владыка Серафим Чигагов (в миру - Л.М. Чичагов) с детства отличался необыкновенной религиозностью. Еще служа в Преображенском полку, он состоял старостой Преображенского собора в Петербурге и вкладывал туда немалые личные средства. В 1878 году молодой блестяще образованный офицер познакомился с о. Иоанном Кронштадтским и стал его духовным чадом. По благословению о. Иоанна в 1879 году Леонид Михайлович женился на Наталии Николаевне Дохтуровой, внучатой племяннице Д. С. Дохтурова, героя Отечественной войны 1812 года. В одном из своих писем Владыка Серафим впоследствии вспоминал: «Всю жизнь я не делал шага без его благословения... При такой давней связи моей с ним мы уже понимали друг друга взглядами и намеками».
Главные повороты судьбы Л.М. Чичагова - женитьба, смена военной карьеры на священническое служение, а затем монашество - произошли по его глубокому послушанию своему духовнику. В семье Чичаговых сохранилось предание о том, как тяжело переживала жена рукоположение Леонида Михайловича. Отец Иоанн Кронштадтский сказал тогда Наталии Николаевне: «Ваш муж должен стать священником, и вы не должны препятствовать и мешать избранному вашим мужем пути, так как на этом поприще он достигнет больших высот».
В 1895 году отец Леонид овдовел и через 3 года принял монашеский постриг с именем Серафим - в честь преподобного Серафима Саровского. Все эти годы он не терял связи со своим духовным наставником и молитвенным советчиком о. Иоанном, в его поддержке черпая душевные и физические силы. Кончина праведного старца в декабре 1908 года стала для Владыки огромной потерей.
Прощаясь с умирающим Батюшкой, Владыка Серафим получил от него последнее благословение: «Я могу, - сказал отец Иоанн, - спокойно умереть, зная, что ты и преосвященный Гермоген будете продолжать мое дело, будете бороться за Православие, на что я вас благословляю».
В течение всех сорока лет своего служения во всех вверенных ему епархиях Владыка Серафим Чичагов восстанавливал разрушенные храмы и монастыри, возрождал духовную жизнь народа, занимался устроением церковно-приходской жизни, ратовал за чистоту Православия.
С душевным трепетом входим мы в кабинет Дорогого Батюшки. (Отец Геннадий просит всех гостей соблюдать два правила: «входить с молитвой и не говорить ничего лишнего»). Здесь Иоанн Кронштадтский готовил свои богодухновенные проповеди, поверял думы и чувства своему дневнику, ставшему основой его всемирно известной книги «Моя жизнь во Христе». Здесь же явилась ему Богородица, ободрив и утешив подвижника словами: «Милейшие вы чада Отца Небесного». В этом святом уголке Квартиры отец Иоанн Кронштадтский, причастившись в последний раз Святых Христовых Тайн, ранним утром 20 декабря 1908 года мирно отошел ко Господу.
Еще при жизни святой праведный Иоанн Кронштадтский был удостоен самых высоких почестей, каких только мог быть удостоен белый священник. Его боготворили и его...ненавидели, осыпали наградами и милостями и «за глаза» принижали, ему благотворительствовали и... завидовали. Это был поистине всенародный пастырь-праведник - светильник Церкви Христовой и дивный молитвенник Земли Русской, идущий своим исповедническим путем. Самые разные люди со всех уголков страны тянулись к нему, «как к живому свидетельству небесных сил, как к живому знаку того, что Небеса живы, божественны и благодатны...». 
Отец Иоанн тяжело переживал богоотступничество в русском народе. С горечью замечал, что «Россия мятется, страдает и мучится от кровавой внутренней борьбы, от страшной во всем дороговизны, от безбожия, безначалия и крайнего упадка нравов. ...Крепись, Россия! Но и кайся, молись, плачь горькими слезами перед твоим Небесным Отцом, Которого ты безмерно прогневала».
Святой праведник призывал нас: «Помните, что отечество земное с его Церковью есть преддверие отечества Небесного, потому любите его горячо и будьте готовы душу за него положить... Господь вверил нам, русским, великий спасительный талант Православной веры...». Отец Иоанн был убежден, что всеблагое Провидение не оставит России в том печальном и гибельном состоянии, в кое она впала к началу ХХ века. «Оно (Провидение) праведно наказует ее и ведет к возрождению».
---
Мы идем по Кронштадту. Морской собор закрыт (ранее в нем за богослужениями ежедневно поминались все моряки, отдавшие жизнь во славу России; 36 мемориальных досок хранят имена 12 000 моряков, павших за Отечество). Улицы безлюдны. Пирсы пусты. «Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет». (Матф. 2:16-18). Словно не было здесь ни Петра, ни кипучей когда-то жизни, ни «Прощания славянки».
Андреевская площадь... Пуста и она. Лишь закладной гранитный камень на месте святого алтаря, на котором начертано: «Пусть этот камень вопиет к нашим сердцам о восстановлении поруганной святыни». А ведь когда-то даже часы-куранты на колокольне Андреевского собора возвещали время молитв, играя знакомые всем мелодии: «Коль славен наш Господь в Сионе» (9-00), «Боже Царя храни» (12-00) и в (00-00) - «Се Жених грядет в полуночи». Были часовня Тихвинской иконы Божией Матери (освященная самим о. Иоанном Кронштадтским и ныне восстанавливаемая), скверик, фонтан...
Молчим. Силимся все пережить. Молитвенно возводим взоры к небесному покровителю Санкт-Петербурга, Кронштадта, - святому праведному Иоанну Кронштадтскому, а затем искренно, хотя и не очень стройно, но от чистой души возглашаем «Вечную память».
...Но, нет. Не бывают храмы пусты, как не бывают пусты и соборные площади. Незримый Ангел оберегает даже порушенные святые алтари России, сплетая невидимую духовную нить между веком нынешним и веком минувшим.
Да и сам Кронштадт уже в наши дни готовится вновь защищать своею мощною грудью (дамбой) мирный Санкт-Петербург от извечно грозящих ему разрушительных наводнений. На все - воля Божия!
Святый праведный отче Иоанне и весь сонм петербургских святых, молите Бога о нас.

Николай и Наталья Минины,
Храм Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове   03.10.2009 РХ