Леушино



Леушино
Леушинское Подворье
Леушинское подворье

ОБРАЗ РУССКОЙ ГОЛГОФЫ
15-летнему юбилею Октябрьской революции в 1932 году была принесена поистине кровавая жертва

В ночь на 18 февраля 1932 года по всей стране были произведены массовые аресты монашествующих (продолжавшиеся и 19 февраля), были закрыты последние монастыри, уничтожены последние монашеские общины. Тысячи монахов и монахинь были отправлены в ссылки, где вскоре многие из них приняли мученическую кончину за Христа. Москва и Петербург буквально в одну ночь были “очищены” от “реакционных элементов”. Случилось неслыханное на Руси: впервые за тысячу лет в России две ее столицы остались без монашествующих, всегда почитавшихся в Церкви хранителями веры и благочестия. Впоследствии эту ночь назвали “святой ночью” или “страстной пятницей русского монашества”.

Имена многих из них нам известны, имена большинства из них ведомы только Богу, только неизвестно практически ни одного имени тех, кто бы отрекся от Христа. Русское монашество взошло на русскую Голгофу, достойно увенчавшись венцом преподобномученичества.

Подворье Леушинского монастыря в Петербурге также разделило мученический крест русского монашества. В 1931 году был закрыт сам Леушинский Иоанно-Предтеченский монастырь в Новгородской губернии близ реки Шексны. Многие изгнанные сестры приехали в Петербург на подворье, располагавшееся на улице Бассейной (ныне - Некрасова). Несмотря на то, что оно действовало как зарегистрированный приходской храм Св.Иоанна Богослова, подворье оставалось последним оплотом Леушинского монастыря, хранителем “леушинского духа”. Леушинские монахини жили на подворье в качестве “чернорабочих” под мирскими именами. В начале 1932 года здесь проживало 16 монахинь и послушниц.

В ночь на 18 февраля все они были арестованы и само подворье в том же 1932 году было закрыто. Сестры оказались разбросаны по всей России. Многие из них уже никогда не вернулись в Петербург. Последняя настоятельница монастыря Игумения Агния приняла мученическую кончину, будучи расстреляна 25 января 1938 г. Несколько оставшихся в живых монахинь вернулись в Пюхтицкий монастырь, где сохраняются их могилки.

Ничто не должно было напоминать в Петербурге о былой славе Леушино, столь любимого отцом Иоанном Кронштадтским места служения Литургии. И все же Господь премудро “оставил” в Петербурге навсегда одну леушинскую монахиню, будто для того, чтобы хранить память о Святом Леушино.

За полгода до страшной “страстной пятницы” русского монашества 11 июня 1931 года на Леушинском подворье в возрасте 68 лет преставилась монахиня Арсения, исполнявшая в Леушинском монастыре послушание регентши. Известно, на каком высоком уровне было поставлено Игуменией Таисией церковное пение в Леушинском монастыре и на подворье. В Петербурге подворье славилось своим пением на киевский распев, привлекавшим множество горожан. В этом, несомненно, была заслуга регентши монахини Арсении. В двадцатые годы она претерпела множество скорбей и гонений вместе со всем монастырем. Однако дожить до “страстной пятницы” Господь ее не сподобил.

Она была похоронена на Никольском кладбище Александро-Невской лавры в уже существовавшем склепе, вероятно, кого-то из леушинских почитателей или благотворителей. Можно представить, как, с каким чувством пел на отпевании хор леушинских сестер, которым столько лет управляла сама матушка Арсения! На скромном монашеском кресте была сделана краткая надпись: “Монахиня Арсения, регентша Леушинского монастыря. 1863 - 1931”. Леушинские сестры прежде погребались обычно в самом монастыре, ныне покрытым вместе с монастырским кладбищем водами Рыбинского водохранилища. Смысл и духовное значение могила матушки Арсении не только в том, что это единственное известное леушинское погребение в Петербурге, но также еще более в том, что это одна из немногих вообще сохранившихся могилок леушинских монахинь. 19 февраля на эту могилку пришли нынешние прихожане храме Иоанна Богослова б. Леушинского подворья. Многие, увидев могилку, удивились: как же так, сколько раз раньше проходили мимо нее и никогда не замечали, что это могилка леушинской монахини, а сегодня будто глаза открылись.

Были поставлены на могилку иконочки Иоанна Богослова, Иоанна Кронштадтского, портрет Игумении Таисии. Положены на чистый снежок могильного холмика яркие цветы, еловые веточки. И когда началась панихида, могилка будто ожила, будто согрелась. От нее повеяло таинственной жизнью будущего века, чем-то неизъяснимым, глубоким, родным. Было ощущение обретения драгоценного для Леушина места. Нам неизвестны пока еще подробности жизни матушки Арсении, нет ее фотографий, но возникло удивительное, почти родственное чувство духовной близости с леушинской матушкой.

Как была важна эта панихида для юных певиц церковного хора под управлением Ирины Валентиновны Болдышевой, которые, помогая на службах в Иоанно-Богословском храме, являются продолжателями послушания матушки Арсении. Как важно, чтобы они подхватили эту высокую ноту леушинских исповедниц в служении Христу и Его Церкви. Пусть матушка Арсения для всех поющих ныне в стенах возрождаемого храма Леушинского подворья будет предметом благоговейной молитвенной памяти и примером усердного подражания. Мы будем приходить сюда, приносить наши молитвы и память, свечи и цветы. Приход возьмет на себя заботы по благоустройству и благоукрашению этой промыслительно сохраненной могилки, которая для причта и прихожан храма Иоанна Богослова стала символической могилкой, вместившей в себя память о всех леушинских сестрах, всех исповедницах и мученицах Христовых, в годину гонений за веру пострадавших.


Протоиерей Геннадий Беловолов