Леушино



Леушино
Леушинский монастырь

ЛЕУШИНСКИЙ КИТЕЖ
воспоминания очевидцев

Всплывший в засуху остров, покрытый слоем щебня в Рыбинском водохранилище - остатки от былого величия Леушинского монастыря
Только в засуху “всплывает” из вод Рыбинского водохранилища остров, покрытый слоем щебня. Это все, что осталось от былого величия
Леушинского монастыря.
 
В 1940 году началось заполнение Рыбинского водохранилища. Это означало, что через 7 лет на протяжении 504 км. вдоль рек Волги, Мологи и Шексны будет затоплено 4,5 тыс. кв. километров. Сотни деревень и даже целый город Молога будут снесены с лица земли и затоплены, а их названия сохранит лишь история и географические карты тех времен. Сколько человек при этом было переселено в другие места остается догадываться. Трагичность ситуации можно прочувствовать, если только представить себя на месте конкретной семьи переселенца. Многолетний, а то и вековой уклад жизни, традиции, взаимоотношения, привязанность к среде рушатся в одночасье. И все это не в масштабе одной семьи или поселения, а в рамках целого региона. Сравнить это можно лишь с бедствием – пожаром, землетрясением, мором…

Переселенцами суждено было стать и леушанам, жителям типичной деревни в районе города Череповца, ныне Вологодской, а тогда Ленинградской области. Сейчас осталось немного свидетелей тех событий, но собираясь иногда вместе, они со слезами и улыбками вспоминают свое родное Леушино, которое было чуть ли не раем земным…

Алексеева Лидия Ивановна, леушинка, 82 года
Алексеева Лидия Ивановна, леушинка, 82 года: “Дружная деревня была, люди жили хорошо, помогали друг другу. Рядом, в километре, был монастырь, а вокруг него лес, который принадлежал монастырю. Каждой весной в лес подряжали людей наводить порядок, ребятишки собирали шишки, сучья. У монастыря стояла мельница, которая днем молола зерно, а ночью вырабатывала электричество. Электрический свет у нас был впервые в округе. В монастыре всегда был порядок. От арки до игуменского корпуса тянулась дубовая аллея, а за игуменским корпусом располагался большой сад, посреди которого рядами росла сирень разных сортов. Между зимним и летним собором были выложены дорожки из каменных плит. Очень красиво было, просто замечательно.

Кроме монастыря был еще Крестик, место такое монастырское. Туда вела красивая дорога. В 37 году там жили заключенные. Позднее, когда затапливало, то Крестик остался. Там собирались зайцы и поэтому остров называли Заячий. Заключенные там жили и после затопления. Справа от монастыря шла дорога в Савинское, где было монастырское кладбище. В левой части хоронили мирских, а в самом конце хоронили утопляющих-задавляющих. Причем у монашек всегда было красиво и цветочки посажены. Вокруг деревни стоял сосновый бор. Деревья высокие - голову поднимешь - шапка свалится. Бабушка рассказывала, что этот лес Петру I для кораблей возили.

А какие у нас грибы росли… Собирали в основном только белые, не брали даже грузди, а волнушки разные вообще за поганки считали. И ягод было много всяких-всяких. Клюква росла темная и крупная, как вишня, здесь (в Мяксе) теперь такая не растет.

Оськина Елизавета Алексеевна, леушинка, 74 года
Оськина Елизавета Алексеевна, леушинка, 74 года: Место было хорошее, мама была жива, все говорила: «Только бы разрешили, поехала бы, выкопала землянку и осталась там жить». Хорошее было место, вдоль улицы деревья растут большие с обеих сторон, а вверху даже кроны сходятся. Мне и сейчас все это снится…

Помню, как выселяли нас. Вот подъезжают на лошади к дому, сундучок маленький ставят сверху, ребятишек садят на телегу, сзади привязана лошадь. Хозяйка из дому выходит: «Ой, караул,- закричала, упала… Это выселение запомнилось мне на всю жизнь. Перед выселением в монастыре располагалась Ленинградская областная школа для трудновоспитуемых (ЛОШТ). Там были трудные ребята, были и хорошие, некоторые к нам приходили, и нас на праздники к себе приглашали. Несколько воспитанников после окончания остались воспитателями. Позже школу перевели, а на их место пригнали заключенных для работ в лесу.

Лес у нас был замечательный, чистый. Мы не гуляли так, как сейчас молодежь гуляет. С десяти лет, а то и раньше ходили в лес. Как только снег растает, нас гонят в лес. Сначала за подснежной клюквой, потом морошка, черемуха, черника, брусника… Мы не гуляли ни одного дня, как вот сейчас до 20 лет гуляют, с семи лет в лесу все заготовляли. У нас не как сейчас в огороде все сажают, – помидоры-огурцы… Картошка, лук, капуста, брюква, все остальное из лесу. Огурцы мать привезет из Мяксы, так как в диковинку.

Так вот, заключенные сначала лес срубили и вывезли, а потом пришел приказ и нам освободить дом. Никому не хочется выезжать. Хозяйка затопила печку, приходит бригада заключенных, разбирают крышу, хочешь, не хочешь, а выезжай.

Кочкина Валентина Васильевна, леушинка, 70 лет
Кочкина Валентина Васильевна, леушинка, 70 лет: “Вот ложились спать, все было хорошо, дом стоял, утром встали - у нас уже крыши нет, потом и дом сломали. Отец загородил печку, так тут вокруг печки и жили, т. к. был огород посажен. Правда, огородом не попользовались - все измяли.”


Тяпин Серафим Павлович, леушинец 73 года.: “Дом наш начали перевозить зимой 1939 года, всю зиму перевозили.
Тяпин Серафим Павлович,  леушинец 73 года
Точнее дом разобрали и бросили. Только после письма в газету перевозку завершили, дом собрали и в июне 40 года мы только переехали.” Когда ликвидировали монастырь, то там открыли Школу для трудновоспитуемых. Детей ловили и свозили из Москвы, Ленинграда, других городов. Для них создали мастерские. По жестяному ремеслу, к примеру, был мастер, я туда ходил. В одном храме соорудили тракторную мастерскую . Обучение было по пятибальной системе и, если кто получал плохие отметки, то его наказывали. Например, за большую провинку раздевали, связывали, заворачивали сырой простыней и открывали настежь окна зимой на какое то время. Правда , потом, когда об этом узнали, то кое кто за это поплатился. Судили воспитателей, а позже воспитателями стали ставить и старших воспитанников. После окончания школы ребят распределяли кого в Рыбинск, кого в Череповец, в разные города. От властей и своим доставалось. Однажды, к примеру, перед Пасхой собрали и наказали всем выходить на работу и никаких праздников. Вот, мол, раньше только и было в Пасху, что попы яйца забирали... Тут встает сосед мой Михаил и говорит: “Раньше всем яиц хватало: и нам и попам.” А брат его Дмитрий тоже встает и поддакивает: “Правильно ты Михаил говоришь - всем яиц хватало.” Через какое то время приезжает машина из НКВД и прямо к Михаилу. Его забрали и Дмитрия тоже в кузов и увезли. Отец мой в этот же вечер толстенную библию в печь бросил, так она часа два горела, иконы тоже убрали. На другой день снова из НКВД приехали, соседей про братьев расспрашивали. Им рассказали, что они бедняки, безграмотные, да еще и “немного не хватает” у них. Потом их выпустили.

Кочкина Елизавета Алексеевна: ”Рядом с нами тетя Феня жила, глухонькая такая, все меня ночевать приглашала. Она жила в достатке, чаем с медом всегда напоит, спать уложит. Однажды приехали к ней ночью, постучали, все переворошили, нашли церковные книжки, забрали и увезли. Дали 10 лет тете Фене...