Леушино



Леушино
Отец Иоанн Кронштадтский

Матушка Анна

Рассказ о любимой племяннице о.Иоанна Кронштадтского ее внучки


 
5 июля (18 по н.ст.) в день памяти преподобного Сергия Радонежского, всегда почитавшегося в роду Сергиевых особым небесным покровителем, в Суре в семье Дарии Ильиничны Малкиной, родилась дочь, названная по дню памяти свв.муч.Анны и Кириллы, празднуемых в этот день,- Анной.

Ее ожидала судьба обычной севернорусской крестьянки: трудовое детство, работы по хозяйству, воспитание младших детей, уход за престарелыми родственниками. Когда Анюта подросла, старшие братья стали брать ее на Пинегу, где ей приходилось наравне со взрослыми нести нелегкий рыбацкий труд. Рыбы ловили много, от улова рыбаки сами едва помещались в баркасе. Зато рыба кормила многочисленную семью.

Судьба Анны резко изменилась в 1891 г., когда ей было почти 16 лет . В тот год летом в Суре проходили торжества освящения построенного о.Иоанном Кронштадтским нового каменного храма Св.Николая Чудотворца. О.Иоанн остановился в доме своей сестры (сохранился доныне). Его подросшая племянница Анюта сразу обратила на себя духовное внимание знаменитого дядюшки - о.Иоанна своим “простодушием, смиренностью и послушанием”. В воспоминаниях самовидцев этого праздника есть такое описание: “Всем нам было хлопот, как говориться, полон рот. Душой всех ручных работ была молоденькая голубоглазая Анюта, дочь любимой сестры Батюшки, Дарьи Ильиничны... Характерный тип красавицы-северянки, рослая, здоровая, с льняными волосами и ясными, как у самого Батюшки, глазами, она везде поспевала: и в церкви помогала все приводить в порядок, и шить, что нужно для освящения, и в столовой убирала стены затейливыми украшениями, и еще лучше и проворнее нас, горожан, хотя раньше, жила безвыездно в Суре, ничего подобного не видывала. Всюду и всем она помогала и везде вносила какое-то оживление и радость и сразу сделалась нашей общей любимицей. Да и Дорогой Батюшка с какой отеческой любовью следил за ее неутомимостью!”

Возвращаясь в Кронштадт, Батюшка упросил родителей Анюты отпустить племянницу с ним, чтобы дать ей духовное воспитание и обучение. Не имея своих детей, о.Иоанн хотел, чтобы род его не терял духовного звания. В одном из писем к сестре о.Иоанн писал: “Благодари Бога, что хотя дочь твоя будет за духовным лицом, имея мать свою духовного звания, ставшую крестьянкою по мужу...” Первое время Анюта жила в Кронштадте и ее начальным воспитанием занялась Елизавета Константиновна, которая до этого воспитывала собственную племянницу Руфину, вышедшую в 1889 г. замуж и покинувшую дом о.Иоанна.

Вскоре о.Иоанн нашел для Анюты достойную духовную “руководительницу”, по его собственному определению. Ею оказалась настоятельница Леушинского монастыря духовная дочь Батюшки Игумения Таисия. Выпускница Павловского института благородных девиц Игумения Таисия открыла в Леушинском монастыре церковно-учительскую школу для девушек, куда и была принята Анна Малкина-Сергиева. Высокообразованная Игумения, исполняя послушание Баюшки, лично занялась Анютой и за короткое время развила в деревенской девушке все заложенные в ней природные способности. Впоследствии Батюшка часто брал Анну Семеновну с собой в знатные петербургские дома и даже (по ее воспоминаниям) ко двору. Но это позднее.

А сначала Анюта жила в Леушинском монастыре, а в участившихся письмах к Игумении Таисии Батюшка с этих пор всегда спрашивает об Анюте, интересуясь ее успехами и духовным преуспеянием, особенно тем, как она молиться. “Да умудрит ее Господь, - пишет он, - и да уготовит сердце ее в жилище свое”. И заключает: “... Я надеюсь, что из нее выйдет хорошая личность”. И уже к концу 1893 г. он обсуждает с Игуменией предстоящее замужество Анны: “Я полагаю избрать Анюте жениха из семинаристов, окончивших курс, с более скормными требованиями”. И подчеркивает: “Да устроит все Господь, если Ему угодно, чтобы племянница моя была подругою пастыря - служителя алтаря Господня”.

Таким скромным семинаристом оказался 23-летний выпускник Новгородской семинарии, направленный псаломщиком в Благовещенскую церковь г.Череповца, - Иван Орнатский (мы писали о нем в №7-м газ. “Леушино”), которого с Батюшкой познакомил его старший брат о.Философ Орнатский.

О.Иоанн увидел молодого псаломщика 9 июля 1893 г., когда служил Литургию в череповецкой Благовещенской церкви. И выбор его был сделан. В начале 1894 г. о.Иоанн пишет сестре в Суру: “Дочь твоя Анюта здравствует и гостит теперь с Игуменией Таисией в Петербурге. Вчера я молился с ней за Всенощной... Анюта невеста и готовится выходить замуж за будущего священника И.Н.Орнатского. Священником он будет в Петербурге...” Батюшка определил его в построенное в это время Игуменией Таисией столичное Леушинское подворье.

А пока после недолгого пребывания в столице Анюта вместе с Игуменией возвращается в Леушинский монастырь, а о.Иоанн почти следом пишет: “Матушка Таисия, свези сама Анюту на дачу к Орнатским (часть большой семьи Орнатских жила и сейчас живет в Череповце -Т.О.)... Я еду на родину после 17-го мая, возьму с собой и Анюту - не столько для гостьбы там, сколько на благословение матери на вступление в брак: это дело великое! Привези ее в Вологду прямо на мой пароход...”

На обратном пути о.Иоанн возвращает Анюту Игумении и вскоре пишет: “Как ведет себя и вообще как поживает моя Анюта? Каково дается ей просвещение? Здорова ли? Благочестива ли?” О.Иоанн считает, что полезные месяцы учения у Игумении много могут дать его любимице. “Дай Бог, чтобы монастырское воспитание в религиозном духе послужило для ней прекрасным началом последующей жизни”, - пишет он далее, и продолжает: “... потому что жизнь в обители должна быть началом всякой добродетели, как для Пресвятой Девы Марии-Богородицы - воспитание в храме Иерусалимском...”

К осени Анюта возвратилась в Петербург и в конце сентября стала женой священника Леушинского подоврья о.Иоанна Орнатского. Всей своей последующей жизнью - а она прожила с мужем более 40 лет - Анна Семеновна доказала, что не обманула надежд своего великого дяди. Она стала тем, чего он ожидал от нее - “подругой пастыря - служителя алтаря”. Она вырастила и воспитала 14 детей. Всех родившихся до 1908 года, Батюшка о.Иоанн крестил сам - и с огоромной нежностью по-сурски надписал им свой портрет: “Манюшкам крестникам и крестницам - Орнатским - благословение. Протоиерей Иоанн Сергиев. 27 декабря 1901 г.” Дом Орнатских - и в Леушинском подворье и потом на Карповке - был для о.Иоанна всегда родным. Парадную комнату в квартире на Карповке - с окнами на Песочную в семье до 1970-х гг. называли “кабинетом Батюшки”.

Анна Семеновна терпеливо сносила все обрушившиеся на нее страшные беды: сначала погиб на фронте в 1914 г. старший из сыновей - Сергий, в 1919 г.был тяжело ранен сын Иван, 1937 мученической смертью в ГУЛАГе умер о.Иоанн Орнатский, в 1944 пропал без вести на фронте младший сын Вячеслав, в 1937 были арестованы по той же статье, что и муж, - два сына - Андрей и Федор. Всю блокаду Анна Семеновна с младшей дочерью Антониной спасали маленького сына последней - Игоря, родившегося в 1942 г. А после войны она воспитывала осиротевших внуков - Кирилла, Тамару и того же Игоря, родители которого после войны кочевали с места на место (отец Игоря был военный). И всегда, при любых обстоятельствах, Анна Семеновна была добра и ласкова. Я не помню, чтобы она хоть раз повысила голос на кого-нибудь из нас. Она всегда была бесконечно приветлива и радушна. В голодные послевоенные годы за большим обеденным столом собирались все, кто оказывался вблизи - от родных до пленных немцев, которых много было в Песочной. В доме постоянно появлялись или гостили ближние и дальние родственники: частым гостем был будущий капитан Н.Н.Карпов, приехавший из Архангельска учиться. Летом живали внуки и правнуки о.Философа Орнатского. Не забывали Анну Семновну и ученики и знакомые ее мужа. Однажды приезжал митрополит Вениамин (Федченков), работавший тогда над книгой об о.Иоанне Кронштадтском. Семейный архив, бережно хранимый бабушкой, к сожалению, был похищен каким-то втершимся в доверие проходимцем.

В Песочной Анну Семеновну знали и любили. И если меня в сороковые годы иногд дразнили «поповной», то бабушку все без исключения звали «матушкой» и при встречах низко кланялись. На службу она ездила в никогда не закрывавшийся храм в Шувалово. Там она завещала себя похоронить. 11 мая 1951 года Анна Семеновна преставилась и ее отпевали и похоронили недалеко от Спасо-Парголовского храма.

В конце хочу добавить, что лишь в последнее время стала понимать, что и в моем воспитании были воплощены «методы» Игумении Таисии: бабушка при жалости к осиротевшей в пять лет девочке была достаточно строга: на мою долю приходилось и часть работы по дому ( пасти коз, запасать для них веники – по десять штук в день; ухаживать за огородом – без этого в Песочной было не прохить) и особенное воспитание девочки подростка (не только прямо ходить, не сутулясь и не вышагивая, как солдат, но и избегать излишнего загара, уметь шить-вышивать, вырезать кружева из бумаги, для украшения столовой перед праздниками, красиво оформлять цветочные клумбы и т.д.) Должна сказать, что бабушка внешне не учила меня молитве. Впрочем специально учиться молитве рядом с бабушкой было и не нужно: в комнате бабушки перед старинным киото, полным чудесным икон, всегда горела лампада; со стен глядел на нас подаренным семье Орнатских портрет Батюшки о.Иоанна, и бабушка любила рассказывать о своем великом дяде. Так что почти все, что я сейчас читаю о нем в книгах, - я слышала из ее уст еще в детстве.


Тамара Ивановна Орнатская