Леушино



Леушино
Леушинская газета

Свет блокадной лампады
Воспоминания Марии Ивановны Дорошенко


Блокадная лампада


Когда началась война, Марии Ивановне Дорошенко исполнилось 15 лет. В тот год она окончила школу и жила на Софийской улице (ныне Угловой переулок) в доме 4, квартира 60. Отец Иван Николаевич работал на Витебском вокзале, находясь на казарменном положении, но в ноябре месяце заболел и слег . «Лечили его в Железнодорожной поликлинике, - вспоминает Мария Ивановна, - Я пошла отметить его больничный лист. Иду, впереди меня - мужчина, одет тепло, (полупальто зимнее, шапка ушатая зимняя, завязанная), шел он очень медленно, я его обогнала и ушла вперед. Сколько времени я провела в поликлинике, не помню. Когда я возвращалась обратно, он уже лежал на снегу около клуба Карла Маркса. Он был мертв, руки подняты вверх, видимо, когда падал, поднял руки, так и застыл.

В январе 1942 года отец умер. Мы с мамой зашили его в одеяло (ватное сатиновое, темно-красное) и на санках повезли его на Волково кладбище. Но до кладбища мы не доехали: у нас не было сил его везти, доехали только до Ростанной улицы. Положили его на обочину и вернулись обратно домой».

Когда в апреле умерла сестра, сил уже хватило только на то, чтобы спустить ее вниз, во двор. В машину тело грузили дворники. После смерти сестры Насти и эвакуации матери Ирины Алексеевны, Маша осталась в квартире одна. Всю блокаду в ее комнате висела икона, которую Мария Ивановна называет «Моление» - «Фигура Спасителя там с синей лентой поперек, а над ней Ангел». Икона эта и сейчас находится в квартире Марии Ивановны возле храма «Кулич и Пасха», прихожанкой которого она является. Мария Ивановна вспоминает, как ее мама всегда зажигала лампадку и молилась пред этой иконой.

Сколько таких лампад возжигалось с молитвами в холодных и темных ленинградских квартирах того времени? «Осталась жива, конечно, только с Божией помощью», - заканчивает свой рассказ Мария Ивановна.


Молитва во время бомбежек

Чуть более пяти лет было Людмиле Васильевне Петуховой тогда, в далеком 41 году, когда мама брала ее с собой на работу в трамвайное депо. «Бомбили порт, все горело кругом, - вспоминает Людмила Васильевна, - Было просто страшно, и вот в дежурке собрались женщины, которые работали на трамвае, человек десять. И вот все плачут, кричат, что-то страшное делается, как горит, бомбили, видимо, пароходы. А я успокаивала их: «Тетеньки, не плачьте! Боженька нас спасет, молитесь Боженьке!» – позднее подруги мамы по работе называли Люду: «наш ангел-спаситель».

Людмила Васильевна вспоминает, как вокруг их дома по проспекту Стачек, 29 (они жили в квартире 81 на 5 этаже) с началом бомбежек ходила женщина с иконой. Дом от бомбежек не пострадал, стекла в завешенном желтым одеялом окне их комнаты , остались целы. Справа от окна в углу висела икона Божией Матери, эта икона и сейчас является молельной в доме Людмилы Васильевны. За столом под иконой мама делила хлеб. «Мама получала 375 грамм и резала их на 12 кусочков. Сушила сухарики на буржуйке, и нам выходило по два кусочка три раза в день. Ели в определенное мамой время. Однажды я подвела все часы в квартире, и, когда пришла мама, говорю: «Мамочка, что ты опаздываешь? Смотри, уже время два часа, нам пора кушать». Мама посмотрела на свои часы, заплакала и дала мне один свой кусочек, обеденный. Вот так мама хотела, чтобы я осталась жить. После войны ездили с мамой причащаться в Никольский собор, где маму и отпевали в 1962 году».


Блокадное Рождество

Дети вспоминают своих матерей. Верующие православные христианки, они молились, чтобы силы Небесные отвели беду от города, чтобы их дети остались живы. Девочки в то время считали себя неверующими, но в минуты предельного отчаяния обращались за помощью к Отцу Небесному, и эта помощь приходила.

Рассказывает Марина Ивановна Шаботковская: «Во время блокады я, моя мама Прасковья Иосифовна и сестра Лариса находились в Ленинграде до 23 июля 1943 года. 8 июля у мамы украли все карточки, и мы уехали в Ярославскую область. На Рождество 1943 года мы все спали на одной кровати. У нас ничего не было, все под одним одеялом. И вот мы маму стали спрашивать об этом Празднике, мама нам рассказала и прочла молитву. Нам молитва очень понравилась, и мы почти целую ночь пели эту молитву, заучив ее наизусть. А перед этим три месяца от нашего отца (находившегося на фронте в Сталинграде) не было совершенно никаких известий, и мы думали, что он погиб. И вот я не знаю, я считаю, что свершилось чудо: на следующий день мы получили от отца письмо. Отец был жив и остался жив».

Вот слова молитвы, которую Марина Ивановна пела с мамой и сестрой зимой 1943 года: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума; в нем бо звездам служащии, звездою учахуся Тебе кланятися, Солнцу Правды, и Тебе ведети с высоты, Востока; Господи, слава Тебе!» Текст этого праздничного Рождественского тропаря Марина Ивановна и сейчас не может произносить без волнения.